«Идущий следом ангел белый…»

«Идущий следом ангел белый…» интервью с режиссёром Владимиром Шибаровым

 

(интервью с режиссёром Владимиром Шибаровым)

 

В земные страсти вовлеченный,
я знаю, что из тьмы на свет
однажды выйдет ангел черный
и крикнет, что спасенья нет.
Но простодушный и несмелый,
прекрасный, как благая весть,
идущий следом ангел белый
прошепчет, что надежда есть.

Б. Окуджава

 

В Энгельсском ДК «Восход» 20 сентября 2018 г. с успехом прошла премьера молодого театра «Арист» — рок-спектакль «Пелена». В нём выступили актёры и музыканты Антон Кузнецов и Эдуард Волк. Мы встретились с режиссёром  Владимиром Шибаровым, и состоялось интервью:

— Владимир Анатольевич, как родилась идея именно рок-спектакля?

— У Антона Кузнецова была подготовлена большая программа. Он создал её, работая в театре оперетты. Я слышал, что он исполнял её в Театральной гостиной, и публика принимала её хорошо. Антон, — а он мой ученик, — здесь решил проявить себя в ином амплуа, нежели артист оперетты. Он обратился ко мне, попросив помочь сделать из этого материала спектакль привёз мне материал, который понравился… Но мы решили, что возьмём не все песни, — их достаточно много, — а одну какую-то тему, подберём арии и сделаем музыкально-драматический спектакль.

Начали писать либретто. В этом очень помогла моя дочь — Людмила Арли, которая сейчас живёт в Москве. Мы дали ей тексты, и она как представитель современной молодёжи, быстро разобралась в этом, присоединилась к нашей компании и помогла написать литературную канву. Антона она тоже знала — видела его ещё в время учёбы в консерватории.

— А в какой момент появился монолог Скупого Рыцаря?

— Его сразу же принёс Антон. Также им были придуманы и некоторые связки в тексте, но они в драматургию не вошли. «Замес» спектакля действительно родился на пушкинском Скупом рыцаре. Кто он сегодня? Мы перебрали много  разных текстов: и Лермонтова, и Бродского… Набрался солидный материал, но мы, разумеется, всё не использовали. Взяли скалу и отсекли лишнее!

— Как долго работали над спектаклем?

— Начали работу мы весной прошлого года. Антон тогда ушёл из оперетты, я — из Театра русской комедии… Собирались то у него, то у меня. Потом нам любезно предложила помещение  руководитель театра «Аффект» Алина Бондарь. Это сейчас редкий случай, чтобы могли бескорыстно помочь! Начали репетировать, и вскоре был готов рок-монолог — мы выстроили определённую сюжетную линию…

Затем появился Егор Покровский и предложил отыграть этот спектакль на его базе. Он пригласил меня на свой моноспектакль по Высоцкому прошлой осенью, где мы и познакомились.
К тому времен мы поняли, что помещение театра «Аффект» слишком маленькое — получился бы узкокамерный спектакль, он не дал бы той зрелищности, мы не достигли бы того эффекта, которого хотели.

Но всё как-то уже закрутилось: один театр поделился помещением для репетиций, другой взял нас под своё крыло…

— И снова появилась вера в людей!

— Да. Но потом в работе был перерыв, надо было как-то зарабатывать деньги… А летом к нам присоединился Эдуард Волк. С ним познакомился Антон, представил мне его как «золотую гитару Поволжья». Он поёт, играет на гитаре… Егор с Антоном уговорили меня, показали видео, где Эдуард вступал сольно. Мне он понравился, и мы включили гитариста. И пришлось всё перелопачивать — ведь до этого мы готовили рок-монолог.

— Эдуард органично влился в сценическое действо?

— Дело в том, что до этого он был на сцене только в роли гитариста. Мы предупредили его: «В качестве артиста у тебя могут начаться определённые «ломки». Ты готов к этому?» Он ответил согласием, и начались репетиции…

Самое главное — чтобы человек хотел работать. Если бы Эдуард сопротивлялся, проявил гонор, ничего  бы не получилось, наверное… Но он оказался открытым человеком, много работал над собой. Например, сначала у него была одна только поза — гитариста. Он выходил на негнущихся ногах… Мы ломали его походку, искали поведение, чтобы он выглядел живым, естественным.

— Зато Антон двигается настолько пластично!..

— Вначале рядом с Антоном Эдуард сильно проигрывал. Потом надо было как-то оправдать его присутствие на сцене. Кто или что он такое? Разработали для него сюжетную линию. Этим занимался уже не сценарист, а я сам. Мы работали с Людмилой Арли буквально он-лайн: я послал ей видео с прогонами, она думала, где можно что-то изменить, дополнить… Я невольно вспомнил Шекспира, который примерно так же работал со своей труппой: по ходу что-то переписывал, переделывал…

— В общем, драматургия родилась своя…

— Того, что мне хотелось бы увидеть, в современных пьесах найти почти невозможно. А уж тем более, раз уж мы подходили к известному рок-материалу. Тут хочешь не хочешь — надо соответствовать песне, тексту, связать с нашей линией, где-то поменять ракурс… Это интересно!

— А сейчас у Вас как у режиссёра есть впечатление, что всё сложилось?

— По сути, всё сложилось. Конечно, на премьере мне всегда бывают  видны какие-то накладки, в основном технические, мандраж.

— Ну, со стороны зрителей этого не было видно…

— Антон, как локомотив, тащил практически весь этот материал. Он в спектакле — главный герой, на которого приходится большая доля нагрузки. Что остаётся Эдуарду Волку? Он подыгрывает, как свита «играет» короля.

— Не уверена, что правильно поняла его образ… Кого же играет Эдуард Волк?

— Каждый зритель может трактовать его  по-своему, в силу своего интеллектуального «набора». Один видит то, другой — это, а видение третьего может полностью совпасть с моим. А кто-то вдруг откроет и мне неожиданный ракурс…

— Вы шли к определённому символу, метафоре?

— Да. Каждый человек многомерен.

— «Звёздное небо над головой и нравственный закон внутри нас»? На мультимедийных декорациях присутствует звёздный мир, космос, и рядом — Голгофа, муки Христа… Значит ли это, что человек, обуреваемый сильными страстями, испытывает такие муки?

— Человек сам себя разрушает и сам отвечает за свои поступки.

— В центре сцены — сундук. Он несёт разные функции. Какие?

— В первую очередь, это накопления человека.  Вообще с сундуком происходят метаморфозы: то он — гроб, то — пьедестал… Рядом с ним звучит монолог Гамлета: «Быть или не быть?»

— А каков был замысел с огромным стульями?

— Привет Ионеско! (смеётся) Ну, сначала идея сценографии была совсем другой. Но мы пришли к минимализму. Стулья — это опорные точки, обозначающие то, что на их месте должно быть. Они давно уже на подсознательном уровне были вплетены в канву действа. Мы перебирали картинки, понятно было, что это  должны быть особые, не бытовые, стулья, их стиль — готический, грубый… Антоша сам, своими руками, стал всё это делать.

Сначала думали, что и мультимедиа не будет. Но в «Восходе» всё-таки видео нашлось, и это нас спасло. Егор начал эту работу, я доделывал финал… Это видеоряд, где душа несётся на огромной скорости через коридоры Вселенной туда, где жизнь — Земля… Остались ещё несколько важных фрагментов, постепенно доделываем. Всё зависит от формирования образа. Образ может прийти сразу и ярко, а может зреть постепенно и мучительно. Формирование образа Земли у нас ещё в процессе. Пока мы здесь сделали другой переход, но эта информация доносится до зрителя в песне.

Есть и ещё интересный материал, например, лунное затмение… Герой смотрит наверх, он в цепях, и звучит песня «Свет дневной иссяк…» Это демонический момент — он изгоняет свет, условно — Белого Ангела. Ему уютно во мраке…

— Но всё равно Белый Ангел важен!

— Мы условно разделяем этот образ, для зрителя. Ведь это две части одного целого. Это молчаливая сила, воздействующая как совесть. Она не может выразить себя словами, у неё другой язык. И в то же время,  это другое «я» героя, которое никуда не денется. Ведь в человеке всё сплетено, как инь и янь. То белое выходит на свет, то чёрное…

— А в финале герой перерождается?

— Да, пройдя все круги ада, — с него всё началось, было полное растворение в хаосе. В спектакле есть и откровенный кич: смотрите, вот я какой, мне всё дозволено. И вот тут стулья подсказывают: здесь души тех, кого ты уничтожил, и они смотрят на героя. Сперва у нас не было демонического начала, но потом Антон принёс песню «Бесы», и всё встало на свои места. Ядро спектакля было сформировано, и оно само начало притягивать нужный материал.

Герой, не считаясь ни с людьми, ни с совестью, начинает всё крошить… Сколько в реальной жизни было таких случаев, взять хотя бы 90-е годы. Потом герой начинает анализировать свою жизнь: что я творил?!

Мы искали этот образ с цепями. Антону он давался сложно — ведь он добрейшей души человек. Я видел его «ломки», но он должен был научиться играть зло «с убеждением», а не исполнять «тряпочного волка». А это на самом деле трудно… Антону пришлось играть с «накоплением», с «судьбой», чтобы иметь право выйти на монолог Скупого рыцаря…В какой-то момент ему пришлось играть сумасшествие — показать, что он находится в аду, который сам и создал.

Человечество сейчас зашло в тупик. Оно несётся на бешеной скорости. Та часть спектакля, когда он несётся на полной скорости, а затем разбивается, — не поверхностна. Это не простая гонка на машине, хотя мы видим на улице тех, кто мчится, обгоняя других, не разбирая дороги. Нет, в данный момент и телом, и душой человека правят бесы. Ладно, если калечишь свою жизнь, — но ты отнимаешь и чужие жизни… Многие сегодня кичатся своей силой, считая себя «пупом земли». Но все знают: сколь верёвочка ни вейся, а конец будет!

— Погоня за деньгами и власти всегда приводила к трагедии…

— Сегодня Никакие нравственные, моральные законы не действуют. Всё можно, нечего бояться… И это «можно» оборачивается хаосом, полным разрушением личности, в первую очередь.

Деньги для нашего общества становятся страшным символом. Они прирастают к рукам, и герой пытается оторвать их от себя, а это никак не удаётся, только с кровью…

Мотив власти тоже важен. Ведь герой стремится, уничтожив всех соперников, пролезть во власть.

— Как Вы думаете, понятны ли ваши метафоры зрителям?

— Всё зависит от «набора» самого зрителя. Вы не ошибётесь, если интуитивно чувствуете что-то своё, если возникают свои ассоциации… Всё собирается по крупицам. И произведение становится многогранным, как алмаз, воздействуя на каждого человека. Главное — чтобы зритель не сидел с холодным носом, чтобы происходил катарсис. Возможно, он наступит не сразу, а придёт позже, как вспышка! Если зритель не уходит со спектакля потрясённым — это какой-то дохлый театр…

— Хорошо, что герой всё же приходит к осознанию своих грехов…

— Конечно, очень важно философское осмысление этого образа. Здесь не обходится без «достоевщины». Потому что такой жестокий самоанализ может сделать только русский человек, наша загадочная русская душа. Насколько отчаянно творит русский человек, настолько отчаянно он себя и разбирает по полочкам, анализирует… Поэтому важны крайности, между которыми живёт человек. Всё это — синтез, который мне близок.

В «Пелене» плотная концентрация смыслов, важных тем. Сейчас не так уж много подобных спектаклей. Больше идёт «развлекуха»… Как заставить человека задуматься о чём-то всерьёз? Нужна особая форма…

— И этой формой становится рок? Мы возвращаемся к началу  нашего разговора.

— Да, это рок, причём именно русский рок. У нас всё синтезируется, даже приходя из-за границы. Все музыкальные направления после рока — ни о чём. А сейчас, к сожалению, сплошь да рядом звучит адаптированная для молодёжи попса…

— Предположительно, у спектакля взрослая аудитория?

— Прежде всего — это молодёжная аудитория, «шестнадцать плюс». Я увидел, что в зале была девочка  помладше, и она плакала… По-моему, это было в сцене, когда истязали Христа. Но для неё эта сцена, возможно, стала ключевой для понимания поведенческой линии героя, всего спектакля в целом.

 — А как часто планируется показ «Пелены»? Когда его увидит саратовский зритель?

— У тех, кто мог бы нам помочь в этом, чисто коммерческие интересы. Нам нужен. Конечно, спонсор, нужен и менеджмент. Мало ведь сделать товар — а он получился штучный! — сейчас нужно суметь его продать.

Пока у нас нет ни помещения, ни мультимедийного оборудования. Нужна материальная база. А возможности у нашего коллектива большие. Уверен к нам присоединились бы и другие творческие люди, мы открыты для сотрудничества… Так что пока мы мечтаем найти то место, где бы мы чувствовали себя как дома и куда могли бы пригласить своего зрителя.

— Желаю вам творческих успехов, чтобы эти мечты воплотились и стали явью!

— Спасибо.

Беседовала Анна Морковина

 

 

 

Поддержите проект

Полезное

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Войти с помощью: