Воля жить

ДЕВЧОНКА С МЕДВЕЖЬЕГО РУЧЬЯ
Воля житьНа диване возлежал пушистый рыжий семнадцатилетний котяра. По человеческим возрастным меркам — патриарх, дедушка. А другой его соплеменник, точнее трёхцветная соплеменница четырёх месяцев от роду (сущее дитя!) играла с собственным хвостом посреди комнаты. Котёнка- уличное, бездомное существо хозяйка квартиры спасла совсем недавно от неминуемой гибели. Спасать других — будь то люди или животные — её предназначение. Знаю эту удивительную женщину, что называется, тысячу лет и предложение написать о ней очерк восприняла, как высокую честь. Воля Ефимовна Князева для саратовской журналистики фигура, без малейшего преувеличения, культовая. Одна из старейших и опытнейших журналисток Саратова, после ухода на пенсию была избрана ответственным секретарём правления саратовской областной организации Союза журналистов СССР. И на этой сложной стезе проработала целых тринадцать лет, пришедшихся к тому же на очень непростое перестроечное время. Впрочем, не проста и драматична вся её жизнь — от рождения до нынешних, без пяти минут 85-ти лет.
Князева родом из Пермского края. Поэтому до сих пор обожает север, его строгие и ясные красоты, его природу, большие снега. Даже аскетичная целомудренность северных ландышей и разнотравье роскошных, уральских лесов привлекает её куда больше, чем пышные садовые букеты. Воля Князева такая же естественная и безыскусная, как её родные края, по которым даже сейчас, на склоне лет горюет сердце. Очёр-посёлок её детства. В переводе с какого-то из наречий (а местное население составляют не только русские, но и удмурты, коми), это загадочное слово переводится как медвежий ручей. Природа здесь — словно ожившие полотна Шишкина. Ольха и берёза, осина, сосна, пихта. А сколько ягод, какие ромашковые поляны, внезапно открывающиеся среди сумрачной, завораживающей красота непролазных дебрей… В Очёре есть места, куда даже луч солнца пробирается с трудом-настолько плотно стоят друг к другу деревья, словно солдаты, охраняющие девственную первозданность этих мест. Малая Родина это, конечно, прежде всего, связь с родителями. Мама являлась натурой романтической, певуньей и вышивальщицей. Степанида, или, как ласково звали её в семье Стеша, происходила из семьи среднего достатка и за полюбившегося ей парня Ефима, сына бедняков, родители не хотели её отдавать. Но Стеша к своему возлюбленному-партийному активисту и гармонисту всё равно сбежала. Женщины её избранника всегда любили. Неизменно летели на сияние его глаз. И он, как показала дальнейшая жизнь, тоже отвечал представительницам прекрасного пола крепкой взаимностью.
От мамы в душе маленькой Воли поселилось чувство красоты. Природная музыкальность-от неё же, потому как Степанида Сидорова пела не просто вдохновенно, но и удивительно одухотворённо-не случайно её нежный голос, красивый тембр радовал прихожан местной церкви. Что касается отца, то он для девочки воплощал всю необыкновенность и многогранность мира. Это он, папа, придумал для дочери имя, воплощавшее свободу и настроение революции. Это он разучивал с ней, совсем маленькой, «Интернационал» и сделал для неё, шестилетки, маленькую мандолину и пристрастил играть на ней. Отец был настоящим коммунистом. Выходец из беднейшей семьи, он являлся активным чтецом и избачом, то есть, зав избой — читальней в селе плюс секретарём комсомольской ячейки. Обаятельный, прямой, умный молодой человек, он отлично зарекомендовал себя на общественной работе. И-как следствие доверия партии — последовала его командировка в Москву-на курсы наркомпроса . Существует фотография, на которой он снят с Крупской- в книге биографии Надежды Константиновны, вышедшей в середине двадцатого века, это фото воспроизведено.
Ефим Сидоров принимал активное участие в операциях против бандитов и кулаков. Враги советской власти за ним тоже охотились, и во время отсутствия кормильца. Воле и её маме даже не единожды приходилось прятаться от нападений на них на чердаке их дома, стоящего на окраине села.
Судьба бывает подчас жестока и не логична. Ни принципиальная жизненная позиция, ни бескомпромиссная вера в идеалы революции не спасли председателя сельского совета Ефима Сидорова от наветов и клеветы 1937 года. Наверное, этот мужчина являлся слишком ярким для того, чтобы остаться неприкасаемым во время больших партийных чисток. Он попал под жестокий нож режима, и получил восемь лет лагерей по статье 58-как враг народа. Не сегодня замечено: «Революция — это Сатурн, пожирающий своих детей».
Уже столько лет прошло с тех пор, а Воля Ефимовна Князева помнит события тогдашнего дня, словно трагедия произошла вчера-местный клуб, битком набитый односельчанами, охранники с шашками наголо, трагические, яростные глаза отца, глаза, человека, отказывающегося понимать, как такое возможно. Девятилетней девочкой она рвалась к отцу туда, на постыдную скамью для подсудимых, за ограждение, за безжалостный холод обнажённого, оскалившегося оружия.
-Да уберите, оттащите прочь девчонку! — ненавидящий окрик кого-то из охранников — словно удар кнутом.
После ареста отца их с мамой тут же выдворили из жилья. И приютила их на селе женщина с не очень то счастливой судьбой — многие односельчане звали её не иначе, как пьяницей Валькой. Неправильная, неидейная, иногда, должно быть, от бесприютной женской доли и принимающая рюмку-другую ,Валька оказалась самой душевной и отважной-не побоялась поселить у себя семью врага народа. И это в то время, когда липкий, отвратительный страх ареста владел людьми, когда и дети подчас отрекались от родителей! Даже самый близкий друг отца отшатнулся, открестился от осужденного. В ответ на его просьбы о товарищеской помощи, о том, что необходимо разобраться с этой судейской ошибкой, лишь презрительно бросил:
-Тамбовский волк тебе товарищ…
Товарищ отрёкся, а простая женщина Валентина уберегла от участи бомжей, а значит, от верной гибели жену и дочь осуждённого. Сердечная расположенность к гонимым и несчастным, к тем, кто просит помощи и надеется на поддержку, — не из тех ли лет милосердие берёт исток в душе будущей журналистки? «И милость к падшим призывал»,- это пушкинское определение как нельзя более точно соответствует нравственной системе координат в душе Воли Князевой.
ПРЕОДОЛЕНИЕ РОКА
Ребёнком, она сполна хлебнула, что такое отверженность. Узнала, каково быть дочерью врага народа. Косые, растерянные, подозрительные, испуганные и-иногда-жалеющие, сочувствующие взгляды сопровождали её любое передвижение по селу. Но она не просто не отчаялась, но и нашла в себе силы к сопротивлению. Написала письмо в «Пионерскую правду». Наивным, детским языком рассказывала московской редакции историю о том, что её папа — хороший и честный человек и что его нельзя, несправедливо держать в каком-то там лагере.
Отправив письмо, начала ждать ответа. Не сомневалась: он будет. И ответ действительно пришёл, да ещё в красивом, фирменном конверте, ошеломившем все — и взрослое, и в особенности детское население тех мест.
-Как я сейчас понимаю, мой крик о помощи попал в руки мудрого и доброжелательного человека. Человека, который нашёл единственно точные слова, отвечая безутешному, осиротевшему ребёнку,- говорит Князева.- Журналист не просто морально поддержал меня, он сообщил, что о моём заступничестве доложено в приёмную Крупской.
Отца и впрямь реабилитировали. Коммунист вернулся, отбыв четыре года лагерей вместо восьми, к которым оказался приговорён. Вернулся вчерашний заключённый перед самой войной. Кто знает, каким образом он оказался помилован, как уцелел в лютой мельнице тех времён, но не исключено, что письмо, выведенное детской рукой, тоже сыграло свою роль. Оказалось сродни волшебной нити Ариадны, вызволившей коммуниста из зловещих лабиринтов рока.
Ну а дальше…Дальше разразилась война. Отец воевал под Смоленском, Вильнюсом, Кениксбергом. На «сороковые-роковые» пришлась юность Воли, и потому, что такое это несусветное время, она знает не понаслышке. С подросткового возраста умеет копать картошку и пасти овец, содержать корову и косить траву. Ей доводилось принимать роды — и у людей, и у животных, нянчить детей, в том числе и сирот. Ей никогда не казалось зазорным мыть или убирать, ей всегда была по плечу самая разнообразная работа — не гнушалась никаким ремеслом. Для неё вообще не существует профессий грязных и элитных — что надо, то и сделает, а по окончании работ возьмёт гитару и славно споёт. Это она тоже умеет и делает с величайшим удовольствием.
«Моя жизнь всегда складывалась, не складываясь…»В этой парадоксальной фразе героини этого очерка — вся её судьба. Сила, неординарность и талант Воли Князевой берут исток в том, что никто и никогда не бросал блага к её ногам. За каждый дюйм своих больших и малых побед она билась сама, а признание и успех приходили как следствие не только огромной работы, но и… потерь. Счастье, которое она всю жизнь щедро дарит другим, рождается из горя, перенесённого ею, — такие вот приметы судьбы. Пермский медицинский институт, куда поступила после окончания десятого класса, девушка была вынуждена вскоре оставить. Почему? Да потому что тяжело заболела мать — отец пришёл с фронта в орденах и с новой, молодой женой. Мать, обожавшая мужа, не перенесла подобного удара и уже никогда больше не оправилась от него — она слегла на семь долгих лет. Немощность матери привела к тому, что Воля взвалила на свои плечи заботу о доме. У себя на родине она работала пионервожатой, диктором на радио, трудилась зав. отделом в райкоме комсомола, наконец, сотрудничала с районной газетой. А вот путёвку в профессиональную жизнь ей обеспечила статья в пермской газете «Большевистская смена». Публикация оказалась на нравственную тему: молодой парень бросил девушку, с которой «крутил любовь». Пылкий роман закончился рождением ребёнка, которого парень не хотел признавать. И Воля, знавшая, что такое сиротство, пришедшее к ней при родном отце, не смогла остаться в стороне от столь близкого ей сюжета. Её гневные и горестные строки об ответственности мужчины за судьбу и жизнь возлюбленной, о предательстве и любви, о неспособности быть верным своему слову питали собственные переживания и слёзы, пролитые над беспросветной маминой судьбой.
Очерк, занявший целый газетный «подвал», заметили. Впоследствии в пермском райкоме партии девушке предложили учиться на отделении журналистики в Центральной комсомольской школе при ЦК ВЛКСМ. Воля растерялась-она боялась оставить мать, из за которой уже бросила медицинский вуз. И вот — снова предложение уехать. Могла ли она себе позволить такое?! Но на этот раз на её отъезде решительно настояла сама мать. Больше всего на свете женщина хотела, чтобы её девочка училась.

ПОЖИЗНЕННАЯ СТРАСТЬ
Центральная комсомольская школа при ЦК ВЛКСМ — особая и драгоценная для Князевой страница жизни. Вообразите, каким откровением стала для девчонки из северной провинции Москва с её широченными проспектами, прекрасными театрами и уникальными музеями. Она открывала огромный город, как любимую книгу и зачарованно читала её бульвары, сады, архитектурные памятники. А если вспомнить о том, что с лекциями к студентам их школы выходили самые именитые журналисты в стране, то становится понятно, что северянка, всегда тяготевшая к сочинительству, влюбилась в Москву сразу и навсегда. Не менее интересные личности вели практические занятия. Колоритно и общество людей, окружавших будущую журналистку вне лекций. В общежитии Воля жила вместе с представителями первой немецкой группы, обучавшейся в Москве. Комнату девушка делила с Брунгильдой Анвейлер-будущим обер-бургомистром Потсдама. Училась в её группе и Инге Лонге — впоследствии ставшая председателем комиссии по работе среди женщин ЦК социалистической партии единой Германии, работавшая вместе с Вальтером Ульбрихтом.
Москва пробудила, растормошила в Князевой уверенность в собственных силах, которую ей, от природы застенчивой, столь часто не доставало в повседневной жизни. Она всегда страдала от непозволительно заниженной самооценки, и это обстоятельство изрядно тормозило, сдерживало её развитие. Её личный профессиональный рост. Энергией, открытостью, способностью бороться за правое дело Бог наградил её сполна. А вот быть цепкой, пробивной никогда не умела, да, если честно, не сожалела об этом. Главное: столица дала ей мощнейший импульс для дальнейшего творчества -вот что её радовало. Общение с крупными, неординарными людьми вдохновило. После окончания школы её, как одну из даровитых выпускниц, настоятельно оставляли в «Комсомольской правде», но по семейным обстоятельствам девушка вернулась в Пермь. Москва не только дала ей путёвку в профессиональную жизнь, но и познакомила с будущим мужем Анатолием Князевым.
Как складывалась профессиональная жизнь после Москвы? Вскоре последовала работа в областной молодёжной газете «Большевистская смена» в Перми…Затем командировка на целину, когда вышло постановление правительства об освоении целинных и залежных земель, работа редактором в нескольких районных газетах теперь уже Саратовской области, насыщенная, творческая деятельность в областной Саратовской газете «Молодой сталинец» (позже «Заря молодёжи»), в газете «Коммунист».
Будучи старшим корреспондентом отдела пропаганды, Воля Князева подготовила немало интересных материалов для областного издания. Её главной темой стала жизнь частного человека, жизнь души. Она обладает почти чеховской сострадательностью к маленькому человеку и редкой природной интуицией. Не исключено, что именно поэтому всю свою жизнь и умела отыскивать интересных людей, находить особую, проникновенную интонацию в рассказе о них. Не случайно даже опытные коллеги нередко удивлялись, когда Воля Ефимовна приводила на газетную полосу многодетную мать… Или фронтовика, тихо-мирно проживавшего в провинции… В самых, казалось бы простых, тривиальных судьбах и событиях Воля Ефимовна отыскивала поразительные глубины. Она убеждена: простых людей нет. А значит, самая незатейливая профессия может таить от окружающих колоритнейшую личность своего служителя.
Нельзя не сказать и о том, что на её журналистскую биографию выпало немало «звездных интервью». Князева беседовала со многими знаменитыми саратовцами, давно проживающими за пределами города. Это и скульптор Александр Кибальников, и актёр Борис Андреев, и знаменитый детский писатель Лев Кассиль. Обо всех этих встречах и о многом другом Воля Ефимовна увлекательно и искренно рассказала в небольшой книге автобиографических заметок под названием «Между строк». В сущности, многие страницы этих мини-мемуаров можно расценивать, как уникальное методическое пособие, сборник оригинальных секретов профессионального мастерства. Её главные, личные открытия и заветы: журналист — не профессия. И даже не служение. Это стиль жизни. Образ мыслей. Если вы не умеете слушать людей, если вам не дано влюбляться в мир их души и мыслей, то в журналистику вам лучше не ходить. Потому что подлинная, истинная ЖУРНАЛИСТИКА не признаёт штампов, сухости слов и банальности мыслей. Сама она из тех немногих натур, кто предан этой профессии давно, безоговорочно и ПОЖИЗНЕННО. Пожизненно- это её определение. Что интересно, на титуле этой книги значится чрезвычайно символичная для Князевой строчка: «Посвящаю своим молодым коллегам-журналистам».
Работа с одарённой молодёжью всегда являлась её… Нет, даже не главным её увлечением, скорее — страстью. Сколько себя помнит, ей всегда нравилось открывать творческие дарования. Никогда особо не жаловавшая редакторской работы, она с истинным удовольствием нянчилась с новичками, и не то, что радовалась, почти бурно ликовала, уловив в стиле молодого человека или девушки свежесть и трогательность образов.
«Я никогда не чувствовала себя особо хорошо в обществе сверстников, меня всегда влекло к молодёжи,- призналась Князева. И добавила не без шаловливой улыбки: не жалую я старости, хотя и сама уже старая-престарая. С молодёжью — веселее. Интереснее. Я молодость изо всех сил старалась удержать. Не кремами, не парфюмом, естественно, удерживала, а смехом, чаепитиями с друзьями, лыжами, на которых только года как два перестала гонять в детском парке».
СЕВЕРЯНКА С СОЛНЕЧНОЙ ДУШОЙ
…В 1984-м году, когда Князева возглавила областную журналистскую организацию, она почти сразу же, — цитирую её книжечку — «начинала с того, что совершенно не велось в ту пору в нашей организации-с культурно-массовых дел». Был создан творческий клуб «Журналист», для которого и сама Князева, и её молодые друзья-журналисты сочиняли сценарии, планы встреч с интересными людьми. Князева стремилась привлечь внимание к Союзу, обрести надёжных единомышленников. Пётр Кухта, Владимир Вардугин, Ирина Крайнова, недавно покинувшая этот мир Ольга Забозлаева-вот лишь несколько имён тех, кто был душой и сердцем новорождённого клуба, чьё воображение и идеи питали деятельность творческого сообщества.
Маленькая газета под названием «Пресс-панорама» -издание областной журналисткой организации тоже объединила много интересных имён, в числе которых и Олег Злобин, по словам Князевой, чрезвычайно помогший ей при организации издания, и Александр Лёгкий, редактировавший издание.
В 1985-м оказалась организована школа молодого журналиста, которую возглавил известный в Саратове, ныне уже покойный журналист Владимир Михайлович Разин. «Он был настоящий подвижник, — пишет Князева в своей книге, — очень любил работу с молодёжью…» «Практически все молодые журналисты, работающие в СМИ в годы перестройки, прошли через ШМЖ, заканчивали факультеты журналистики по нашей рекомендации в Москве, Ленинграде, Воронеже, Казани, Свердловске,-вспоминает Князева далее.- Особенно тесная связь установилась у нас с МГУ. Декан факультета журналистики МГУ Ясен Николаевич Засурский на одном из союзных совещаний даже сказал: «Отличных ребят присылает нам Саратовская журналистская организация!»
Заслуженный работник культуры РСФСР. Дочь коммуниста, прошедшего через ад ссылок. Вдова достойного и хорошего человека. Мама майора, бабушка подполковника милиции и прабабушка красивой белокурой школьницы-всё это она, Воля Ефимовна Князева. Всю свою жизнь она среди людей. Из 85 лет её жизни 65 отданы журналистике! В отличие от многих своих сверстников, предпочитающих большую часть дня проводить в тихой-мирной дрёме, она встаёт рано утром и ложится глубоко за полночь. «Мне ужасно жаль тратить время на сон,- объяснила мне она. -Мне много лет, а значит, совсем скоро- вечный покой, моя жизнь может завершиться в любую минуту, так чего же спать сейчас, пока есть возможность вспоминать, думать, разговаривать с близкими?!»
Ей никогда не бывает скучно — ни в многолюдной компании, ни в одиночестве. Ей не бывает скучно, потому что в её душе живёт собственный, сокровенный мир. Мир людей, с которыми общалась и собственных мечтаний, мир природы, которую любит почти до слёз.
Командировкой длиной в тринадцать лет назвала сама Князева период своего ответсекретарства в Союзе журналистов. «Трудно уходила из газеты,-констатирует она в книжечке своих воспоминаний.-Уже нужно было принимать дела в Союзе журналистов, а я всё медлила: чувствовала, наверное, что предстоит совершенно другая работа и писать мне уже не придётся. Больше всего было жаль ни с чем не сравнимое состояние, которое я испытывала после удачно написанного очерка, над которым пришлось покорпеть и многое пережить вместе с его героями».
Вряд ли ошибусь, если скажу: вся жизнь личностей, подобных Князевой, есть до предела насыщенная творческая командировка. А еще — счастливый Дар всем нам, кому посчастливилось общаться с такими натурами и, конечно, по мере собственных сил, учиться у них. Учиться профессиональному мастерству, отточенному стилю и, конечно, искусству жить. Жить счастливо.…Несмотря ни на что. Если бы кто-нибудь спросил у меня, какая она, Воля Ефимовна, я ответила бы: очень и очень разная. Гордая и чувствительная, жёсткая и добрая, открытая и таинственная, щедрая на подарки для своих и дальних, ревностно оберегающая чистоту рядов в собственной профессии, не терпящая хамства и дилетантизма, не признающая никаких авторитетов, кроме авторитета и власти, честности и магии СЛОВА.
Знаю: многие люди готовятся сейчас к юбилею этой удивительной женщины. Изобретают для неё подарки, придумывают поздравления. Дата появления на свет у неё, кстати, тоже необычная — 29 февраля. Так что день рождения у Воли Ефимовны бывает не каждый год. Не отсюда ли тоже вечная молодость её души?
-Я, наверное, из породы чудачек,- задумчиво сказала она мне.- У меня даже день рождения… не вполне нормальный. Умудрилась появиться на свет в просвете между зимой и весной.
Вся её жизнь — тоже безудержные, дерзкие качели между зимой и весной, между отчаянием и надеждой, между безлюбьем и Любовью, между оттепелью и суровым морозом судьбы. Но весна…Она обязательно наступает. В детстве слыла среди сверстников неутомимой выдумщицей, однажды придумала идти поход с друзьями в неведомое и счастливое для всех царство-государство, схоронившееся где-то в местных дебрях. Потом разгневанные и почти отчаявшиеся родители едва отыскали сорванцов и их застрельщицу в здешних лесах. Детство выпало на её долю голодное, бесприютное, а девчушка всё же не унывала — дружила с цыганятами, чьи родители раскидывали свои шатры недалеко от их Очёра. До сих пор помнит вкус куропаток, которые вместе со своими маленькими кочующими друзьями, обжигаясь, ела прямо из костра. Выучила многие цыганские слова и, конечно, их особенные, завораживающие красотой песни. А впоследствии, когда во время учёбы в Москве, открыла для себя знаменитый «Ромэн», цыганский театр на всю жизнь стал её любимым. И ничего удивительного в этом нет-цыганская вольница не может ей быть не близка. Имя ведь во многом определяет судьбу. Уроженка северных краёв, она бесконечно любит весну. И потому весна жизни неизменно расцветает в её публикациях и письмах, в работах её многочисленных учеников, в телефонных звонках тех, кто помнит, ценит и любит её, добрую и жёсткую, открытую и таинственную Волю. Дочь своего яркого и противоречивого отца и жестокого и прекрасного времени-равно крупных и непростых. Как раз под её характер и нрав северянки с солнечной душой.
…Рыжий кот покровительственно обнимал маленького, дремавшего в его объятьях трёхцветного котёнка, и оба громко и радостно мурлыкали. Над входом в зал покачивались сувенирные лапти, напоминающие хозяйке квартиры лапотки отнюдь не игрушечные, а те, в которых она бегала по деревне во время войны. На маленькой картине, висящей над стареньким сервантом, серебрился снег, и весь, запорошенный сугробами, виднелся маленький домик, напоминающий, должно быть, жилище её детства. Зимний пейзаж много лет назад подарил Воле Ефимовне человек, безмерно дорогой для неё. Человек, безошибочно почувствовавший: этот холст — для неё. На картине солнца не было, а вот в комнате его сияние благодатно разлилось. Луч солнца — как грациозный пальчик барышни — весны шаловливо и неслышно стучался в окно женщины с самым свободным и одновременно сильным именем на свете — Воля.

Светлана Микулина, sarunion.ru

ВОЛЯ ЖИТЬВОЛЯ ЖИТЬВОЛЯ ЖИТЬ
ВОЛЯ ЖИТЬ
ВОЛЯ ЖИТЬ
ВОЛЯ ЖИТЬ
ВОЛЯ ЖИТЬ
ВОЛЯ ЖИТЬ
ВОЛЯ ЖИТЬВОЛЯ ЖИТЬ
ВОЛЯ ЖИТЬ
ВОЛЯ ЖИТЬ
ВОЛЯ ЖИТЬ

Поддержите проект

Полезное